Такой вывод встретился впервые. Как правило, суды не сильно утруждают себя — по налоговым делам неосторожные действия практически всегда квалифицируются как прямой умысел. А тут речь не просто об умысле, а о периоде его возникновения. «Куда мир катится?!».

Районный суд, возвращая дело прокурору, прописал, что при описании преступного деяния не указано время (период) возникновения у обвиняемого и неустановленных лиц преступного умысла на совершение преступления, не указано — каким образом были распределены преступные роли между обвиняемым и неустановленными лицами, какие конкретные действия каждым из них были совершены в группе непосредственно для достижения преступного результата, а так же имеются противоречия по временным периодам, в том числе — предоставления налоговых деклараций в налоговый орган, заключения договоров.

Гособвинитель в апелляционном представлении ответил, мол, вопрос о времени формирования преступного умысла в обвинении не остался без внимания. Следователь много работал над этим, но увы — принятые меры не позволили определить точную дату. Что касалось распределения ролей, то все — и обвиняемый, и неустановленные лица — были равнозначными исполнителями, выполняли общие друг для друга функции.

Апелляция утруждаться размышлениями не стала, согласилась, что районный суд здесь прав.

Апелляционное постановление Московского городского суда от 29.02.2024 № 10-4000/24